Дом, милый дом: каким предстаёт образ Дома в современной русской прозе?
21 июля 2026 г.
Студентка историко-филологического факультета Дарья Шахматова под научным руководством заведующей кафедрой русского языка и литературы Елены Германовны Белоусовой провела исследование «Образ дома в романах «Дом, в котором…» Мариам Петросян и «Манюня» Наринэ Абгарян».
«Это современные романы, интерес к которым не утихает на протяжении уже более десяти лет, — рассказывает Дарья. — Аудитория обоих произведений — взрослые и дети, и образ Дома является в них ключевым, что подтверждает заглавие одного из текстов. Однако на данный момент не существует исследований, где образ дома стал бы предметом отдельного системного анализа. Также ещё не предпринимались попытки сопоставить образ дома в этих произведениях».Сопоставительный анализ, включение произведений в мифологический и литературный контексты позволили, с одной стороны, показать самобытность авторских моделей мира, с другой — выявить глубинные общечеловеческие смыслы, реализуемые в анализируемых текстах.
«В обоих романах образ дома носит двойственный характер и реализуется сразу в двух планах: реальном, то есть бытовом, и идеальном, то есть архетипическом, — поясняет выпускница. — В реальном плане дом представлен как конкретный локус. У Петросян это интернат для детей-инвалидов, у Абгарян — дом семьи Шац и квартира семьи Абгарян.
В идеальном плане дом ценностно окрашен и представлен как топос, «место разворачивания смыслов», а помещения, входящие в его состав наделяются иным функционалом и смыслом. Например, Могильник в «Доме, в котором…» в идеальном плане воспринимается героями как мир мёртвых, а комнаты становятся местом обитания стай (групп детей). В «Манюне» кухня становится центром дома и местом, где аккумулируются и передаются семейные ценности.
Несмотря на то, что обе писательницы — армянки, у них разное отношение к включению армянской культуры в свои произведения и разные художественные задачи. Отсюда и различия в образах дома. У Петросян Дом имеет вненациональный и вневременной характер. Лишь некоторые детали романа отсылают читателя к нашим 90-м или европейскому дискурсу. У Абгарян, наоборот, образ Дома вбирает в себя приметы советского быта, армянской и еврейской культур, так же, как образ Берда, с которым он сливается.
Различны также взаимоотношения и способы связи дома с другими топосами романов. Если у Мариам Петросян объединяет все топосы Шакал Табаки, который является Хранителем времени, то у Наринэ Абгарян главную роль здесь играет приключенческий сюжет и образы героинь-девочек.
Наконец, образ дома используется писательницами для раскрытия разной проблематики. Мариам Петросян он помогает поговорить с читателем о нетолерантности внешнего мира, неспособного принять детей-инвалидов, которые на самом деле оказываются интересней и лучше его, а также о трудности взросления и свободе личности ребёнка. Наринэ Абгарян образ дома позволяет воссоздать гармоничный и счастливый мир детства, осмыслить своё прошлое и прошлое своей родины, показать единство Бытия.
Из книг, где образ дома тоже является ключевым и которые были бы также интересны взрослым и детям, я бы с удовольствием порекомендовала прочитать «Дом за радугой» Екатерины Мурашовой. Здесь такой традиционный образ, как дом, непривычно реализуется в романе-антиутопии. В этом романе он тоже представлен не как здание, а как природный мир, где сохраняются ещё настоящие чувства и человечность, и противопоставлен обезличенному, рационализированному, высокотехнологичному пространству альтернативного Санкт-Петербурга и виртуальному пространству, куда выходят многие из героев. Думаю, эта книга очень актуальна сейчас, потому что заставляет задуматься о том, как не разучиться чувствовать, общаться и дружить в век современных технологий, как не убегать от своих эмоций, а честно проживать их и как найти своё место в мире, свой дом».
